На асфальте так холодно лапкам,

На асфальте так холодно лапкам, хоть привыкнуть пора бы к стужам…Я сижу под дождем и снегом, примерзая к застывшим лужам. Я не вышел ни шерстью ни мастью – некрасив и совсем простужен. В твоём доме и так много кошек, и тебе я совсем не нужен. От тебя вкусно пахнет домом – тонким, теплым кошачьим духом, что ж мне сделать, что б ты обернулась, почесала меня за ухом? Я не дикий,хотя весь в шрамах, подойди ко мне – я не кусачий. Это люди придумали сдуру – мол, "собака от жизни собачьей…" Я когда-то мурлыкал красиво,…я тебя ничем не обижу, и не буду тебе я в тягость – я в глазах твоих душу вижу. Вот и всё, – ты прошла мимо, лишь мельком на меня взглянула…а я мог согревать сиденье твоего любимого стула…А я мог лежать на подушке и стрелой носиться по дому, а покушав, на кресле валяться, но…выходит все по-другому…Ты ведь знаешь – подвал закрыли, и в подъезд не пускают тоже…Я устал, и дрожу…умираю…а так хочется жить всё же…Обернулась…да вот я, вот же, с голубыми глазами, белый…Грязный, битый, порванный псами, но живой и отчаянно смелый…У меня теперь есть лежанка!– (ничего, что пометил Рыжий). Он холеный, наглый, персидский – потому и наглеет, бесстыжий. Ничего, я стерплю, я не гордый. Нынче есть другие заботы – надо вылизать шерстку красиво – скоро мама вернется с работы. Холод, грязь и ветер со стужей – это все за окном, день вчерашний. Потому что теперь я любимый, потому что теперь я домашний.