— Пришла всё-таки? 
— Угу. 
Смерть села на край постели и посмотрела на заваленную лекарствами тумбочку. Стандартный набор: раскаленная лампа, горевшая всю ночь напролёт, куча разнообразных таблеток, кружка остывшего чая и книга с закладкой. 
Старик смотрел на Смерть спокойно, без страха. Он давно её ждал. 
— Сколько мне ещё? 
— Две минуты. 
— А я в памперсы только что нассал. 
Смерть засмеялась, ощерив свой оскал гнилых, желтых зубов, в пустых глазницах блеснул зелёный огонек. 
— Люблю юморных. 
Снова повисло молчание. Секунды текли чудовищно медленно, казалось, что часы остановились. 
— Смерть, можно тебе задать вопрос? 
— Валяй. 
— В чем смысл жизни? 
Смерть хмыкнула. Обычно спрашивали: «Что будет дальше?». Никого уже не интересовала жизнь, которую она забирала. 
— Ты философ? 
— Нет. Я всю жизнь проработал учителем. И всегда задавался этим вопросом. В чем же мой смысл жизни? Родился у меня сын. Думал, вот он, он мой смысл жизни! Смысл жизни в продолжении жизни! И ты его забрала в восемнадцать. 
Старик говорил спокойно, воспоминания о давно умершем сыне уже не рвали душу, боль ушла. 
— Я это вытерпел. Было тяжело, но пережил. Я решил, что смысл жизни в любви. Люба. Любовь моя. Не смогла со мной жить после смерти сына, и моя любовь ей была не нужна. Мы ведь могли ещё завести детей, но нет. Ушла к другому. 
Смерть хмыкнула. Привычное дело, сколько уже она слышала такое. 
— И тогда я решил, что смысл жизни в моем призвании. Я учил детей. Я полностью отдался работе. Вкладывал в их умы всё, что знал сам, отдавался весь им без остатка. Бессонные ночи ради того, чтобы донести им больше, чем может дать школа. Столько лиц я озарил воодушевлением, сколько ясных глаз горели, слушая меня часами. И что получилось? 
— Что? — невольно спросила Смерть. 
— Да, ничего! В лучшем случае серые клерки, да болтливые менеджеры. Те же, в которых я видел будущих великих людей стали совсем никчемными. Отбросами. Пришёл ко мне как-то Андрей Васнецов. Ведь любимцем моим был. Пришел пьяным оборванцем на День Учителя. И говорит: «Зря вы всё это делали, Сан Саныч. Зря». У меня в тот момент сердце прекратило биться. Больше половины жизни положил впустую. Не оставил после себя ничего. Ничего! 
Стрелка часов очень медленно, но ползла. Прошло полторы минуты. Смерть поднялась с кровати. 
— Так в чем смысл жизни? Скажи, может не зря я прожил эту жизнь и лежу сейчас обоссаным? 
— Помнишь в седьмом классе Яну Смирнову? 
Старик наморщил лоб, пытаясь вспомнить. 
— Рыжая такая? 
— Да. Правда умерла уже давно. 
— Помню. 
— Помнишь ты ей подножку подставил, и она со всего маху пролетела да приземлилась лицом в кучу собачьего дерьма? 
Старику не понравились такие воспоминания. 
— Глупым ребенком был. Дети все жестокие. 
— Неважно. Ее ещё стали называть «Янка-говнянка» и ей пришлось перевестись в далекую школу. 
— И? 
— Все. Весь твой смысл жизни. Ты выполнил свое предназначение. 
Старик охнул и затрясся. 
— Как так? — сухо спросил он. 
— Она родила великого человека, политика, который войдет навеки в историю. Ты же был лишь пазлом мозаики. Как и большинство людей. Просто пазлы. Не более. 
— Нет. Не верю… Как же так… 
Смерть не стала слушать старика и взмахнула над ним косой. Серая субстанция души покинула старое тело, воспарив к потолку и рассыпавшись невидимым пеплом. 
— Вот так, — сказала Смерть и, закинув косу на плечо, вышла из комнаты. В комнате запахло мочой.