Чумою скрученный, без сил, скуля прощально, виновато, наш пёс убить себя просил глазами раненого брата. Молил он…

Чумою скрученный, без сил,

скуля прощально, виновато,

наш пёс убить себя просил

глазами раненого брата.

Молил он, сжавшийся в комок,

о смерти, словно о защите:

"Я помогал вам жить, как мог,-

вы умереть, мне помогите".

Подстилку в корчах распоров,

он навсегда прощался с нами

под стон подопытных коров

в ветеринарном грязном храме.

Во фразах не витиеват,

сосредоточенно рассеян,

наполнил шпрпиц ветеринар

его убийственным спасеньем.

Уткнулась Галя мне в плечо.

Невыносимо милосердье,

когда единственное - что

мы можем сделать - помощь смертью.

В переселенье наших душ

не обмануть природу ложью:

кто трусом был - тот будет уж,

кто подлецом - тот будет вошью.

Но, на руках тебя держа,

я по тебе недаром плачу -

ведь только добрая душа

переселяется в собачью.

И даже в небе тут как тут,

ушами прядая во мраке,

где вряд ли ангелы нас ждут,-

нас ждут умершие собаки.

Ты будешь ждать меня, мой брат,

по всем законам постоянства

у райских врат, у входа в ад,

как на похмелье после пьянства.

Когда душою отлечу

на небеса, счастливый втайне,

мне дайте в руки не свечу -

кость для моей собаки дайте.

Е.Евтушенко, 1969