Мстительный влюбленный Вертинский и роковая женщина _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _…

Мстительный влюбленный Вертинский и роковая женщина

___________________________________________________________________

В жизни Александра Вертинского была потрясающая женщина, которая, по всей видимости, очень глубоко его задела. И да, её действительно можно назвать роковой.

Валентина Санина, Валентина Шлее, и, наконец, просто «Валентина» — имя, под которым она вошла в историю моды. Уехав во время революции сначала в Европу, а затем в США, она добилась успеха. Причём не просто как очередная красавица (а она ею была), а как модельер и стилист.

Лучшей рекламой «Valentina» была она сама. Её любимым цветом был чёрный, её стилем – эффектная простота. «Чтобы упростить платье, я делаю мало швов. Я всегда что-то убираю в нем, а не добавляю«. «Мне не нужны иголка и нитки, дайте мне три булавки, и я сделаю вам бальное платье» – и это не преувеличение. Она могла! Крой по косой, чистые линии, и «никаких жутких брошек и бантов на задницах«. Да, и никаких высоких каблуков! Элегантно, эффектно, удобно, вне времени… Неудивительно, что у неё одевались многие светские дамы и актрисы. А с Гретой Гарбо её будет сначала связывать долгая нежная дружба, а затем и вражда. Но это — отдельная история.

А сегодня давайте вернёмся назад, в то время, когда Валентина была ещё юной и жила в России. Нередко в текстах о ней цитируют стихотворение, которое Вертинский написал о ней в 1949 году – мол, после стольких лет поэт всё ещё вспоминал эту необыкновенную женщину: «Как Вы были мне когда-то близки! Как от Вас кружилась голова!«

Да, он был от неё без ума. Их первую встречу с Валентиной, которая тогда пробовала себя в качестве актрисы, он описывал так: «На меня медленно глянули безмятежно-спокойные огромные голубые глаза с длинными ресницами, и узкая, редкой красоты, рука с длинными пальцами протянулась ко мне. Она была очень эффектна, эта женщина. Ее голова была точно в золотой короне. У нее были широкие скулы, красиво изогнутый, немножко ироничный рот. Кроме того, она была похожа на пушистую ангорскую кошку… Санина лениво тянула через соломинку какой-то гренадин и спокойно разглядывала меня перед тем, как проглотить. Я понял, что погиб, но без боя сдаваться не собирался. Так же спокойно я разглядывал ее. На ней было чёрное, глухое, до горла платье, а на шее висел на ленточке белый хрустальный крест«.

Вероятно, Валентине льстило внимание Вертинского, льстило, что он посвящает ей романсы. Но эти романсы были точным отражением их отношений – он терял голову, а она его терпела. «Ты ушла на свиданье с любовником, я снесу, я стерплю, я смолчу«, «Послушайте, маленький, можно мне вас тихонько любить?» и другие. Анастасия Вертинская позднее так говорила об отношениях отца и Валентины: «Она, очевидно, не могла влюбиться. Она была женщиной роковой, но Вертинским пользовалась. Конечно, она была страницей в его биографии, в его поэзии«.

В своей биографии Валентина страницу с Вертинским перевернула довольно быстро. Гражданская война быстро разметала их в разные стороны. И — да, спустя тридцать лет он всё ещё её вспоминал. Но стихотворение вовсе не о восхищении, как может показаться по процитированным строчкам. Вот оно полностью:

МЫШИ

Мыши съели Ваши письма и записки.

Как забвенны «незабвенные» слова!

Как Вы были мне когда-то близки!

Как от Вас кружилась голова!

Я Вас помню юною актрисой.

Внешность… Ноздри, полные огня…

То Вы были Норой, то Ларисой,

То печальною сестрою Беатрисой…

Но играли, в общем, для меня.

А со мной Вы гневно объяснялись,

Голос Ваш мог «потрясать миры»!

И для сцены Вы «практиковались»,

Я ж был только «жертвою игры».

Все тогда, что требовали музы,

Я тащил покорно на алтарь.

Видел в Вас Элеонору Дузе

И не замечал, что Вы — бездарь!

Где теперь Вы вянете, старея?

Годы ловят женщин в сеть морщин.

Так в стакане вянет орхидея,

Если в воду ей не бросить аспирин.

Хорошо, что Вы не здесь, в Союзе.

Что б Вы делали у нас теперь, когда

Наши женщины не вампы, не медузы,

А разумно кончившие вузы

Воины науки и труда!

И живем мы так, чтоб не краснея

Наши дети вспоминали нас.

Впрочем, Вы бездетны. И грустнее

Что же может быть для женщины сейчас?

Скоро полночь. Звуки в доме тише,

Но знакомый шорох узнаю.

Это где-то доедают мыши

Ваши письма — молодость мою.

Зло, безжалостно, пренебрежительно, с попыткой унизить… Впрочем, вряд ли Валентина когда-нибудь прочитала это стихотворение. И в это время она, между прочим, усердно трудилась, одевая голливудских звёзд!

Но как же она Вертинского тогда задела, а?.И — нет, этот ответ сквозь годы ничего о героине стихотворения не говорит. Только об авторе.