▲ Вопрос: Можете ли Вы рассказать о проблеме ненависти к себе, и о том, как она разрешается буддийским средствами? ▲ Ответ…

▲ Вопрос: Можете ли Вы рассказать о проблеме ненависти к себе, и о том, как она разрешается буддийским средствами?

▲ Ответ: На самом деле, когда я впервые услышал о понятии «ненависть к себе» и понял, что это значит, я был изумлён и растерян. Мне это показалось невероятным, потому что, как практикующие буддисты, мы изо всех сил стремимся избавиться от эгоцентризма, себялюбивых мыслей и по- буждений. Поэтому мысль о том, что кто-то может себя ненавидеть, не заботиться о себе, показалась мне нелепой. С буддийской точки зрения, ненависть к себе очень опасна; даже уныние или депрессия считаются своего рода крайностью. Но ненависть к себе — гораздо бòльшая крайность, чем подавленность. Она очень и очень опасна. Противоядие от этого — наша врождённо присущая природа будды, то есть вера в то, что каждое живое существо, особенно человек, обладает природой будды. У всех нас есть потенциал для того, чтобы стать буддой. Шантидева многократно подчёркивает это в своём труде Вступление на путь деяний бодхисаттвы, где говорит, что даже такие слабые существа как мухи, пчёлы и другие насекомые обладают природой будды, и, если начнут усердно следовать пути, способны достичь полного просветления. В таком случае, почему же я, человек, наделённый человеческим интеллектом и всеми качествами, при желании не могу достичь полного просветления? Здесь подчёркивается именно этот момент. В своём сочинении Высший поток (Уттаратантра) Майтрейя излагает буддийское воззрение о природе будды. Он говорит, что, какими бы бедными, слабыми и нуждающимися мы, живые существа, сейчас ни были, мы никогда не потеряем свою природу будды. В нас всегда останется зерно или потенциал для совершенства и полного просветления. Людям, которые ненавидят или уничижают себя, пока можно посоветовать не задумываться всерьёз о страдающей природе бытия или о его неудовлетворительности. Скорее, им нужно сосредоточиться на позитивных сторонах существования, например, на том, каким ценным потенциалом они обладают, и на возможностях, которые даёт им человеческое бытие. В традиционных учениях идёт речь о достоинствах человеческой жизни, наделённой всеми свободами и дарованиями. Размышляя об этих возможностях, мы способны повысить свою самооценку и уверенность в собственных силах. Здесь, опять же, важен весьма искусный подход, который больше всего подходит для наших собственных умственных способностей, склонностей и интересов. Предположим, нам нужно перевезти человека из одного города в другой, довольно далёкий, а этот человек не особенно храбр. Если мы расскажем ему обо всех сопряжённых с этой поездкой трудностях, он может впасть в уныние, отчаяться и подумать: «Нет, мне никогда туда не добраться». Однако мы можем достичь своей цели более искусными средствами, направляя этого человека шаг за шагом, вначале говоря: «Давай поедем в этот город», а затем, «Поехали отсюда в другой город». Это сродни нашей системе образования. Хотя наша цель, возможно, поступить в университет и получить диплом, мы не можем сразу же это осуществить. Сначала нам нужно поступить в школу, где мы начинаем образование с изучения алфавита и пр. Так мы будем переходить из класса в класс. Наконец, мы сможем достичь своей главной цели. Точно так же, практикуя Дхарму, очень важно прибегать к методам, наиболее подходящим для нашего нынешнего состояния ума. Например, у разных людей различный темперамент: один человек высокомерен и заносчив, и, исходя из этого, может принять для себя путь или метод, более свойственный его натуре. У других людей, возможно, больше гнева или желания и т. д. Подобные личности могут искать техники или приёмы, которые отвечают их склонностям. А у иных людей меньше мужества и уверенности в себе — им необходимо принять то, что максимально подходит для подобного темперамента. Арьядева в своём сочинении Четыре сотни строф подробно описывает, как лучше всего вести ученика по пути, с соответствии с его умственными предрасположенностями. В этой связи существует исторический прецедент. Во времена Будды один царь совершил тяжелейшее злодеяние, убив своего отца. Но затем он горько раскаялся в содеянном и впал в уныние. Будда, посетив его, сказал ему, что «родителей следует убить», хотя и не имел это в виду буквально. Будда использовал слово «родители» в качестве своего рода метафоры желания и привязанности, ведущих к перерождению. Поскольку для создания нового рождения необходимо сочетание кармы и влечения, в некотором смысле эти два фактора подобны «родителям». Итак, сказав, что «родителей следует убить», Будда имел в виду, что карму и желание нужно уничтожить. Именно с точки зрения важности осознания нужд отдельно взятых практикующих и чуткости к ним нужно понимать изречения Будды в некоторых сутрах, в которых он, на первый взгляд, признаёт даже теорию «я», или «души».