А потом он расскажет…Что случится со мной через тысячу лет?
Или вот, например, через год или десять?
Он когда-то сказал: «Ничего у нас нет,
И не будет уже ничего, не надейся».
И сложилось в груди все, что сжаться могло,
И сгорело дотла — ничего не осталось!
Что душою кривить: мне жилось тяжело -
Я пыталась дышать, но, увы, задыхалась.
Но и это ушло, и софитовый свет
Освещает меня и прекрасные лица.
Я ищу в них тепло — и я вижу ответ.
И я верю, что больше беды не случится.
И мне нравится это: чуть что — на вокзал,
И бежать от себя, но бежать еле слышно.
… А потом он расскажет, что он меня знал,
И любил больше жизни… Да как-то не вышло.
Ах Астахова