Зинаида Гиппиус

МУДРОСТЬ

Сошлись чертовки на перекрестке,

На перекрестке трех дорог.

Сошлись к полнОчи, и месяц жесткий

Висел вверху, кривя свой рог.

Ну, как добыча? Сюда, сестрицы!

Мешки тугие, — вот прорвет!

С единой бровью и с ликом птицы, —

Выходит старшая вперед.

И запищала, заговорила,

Разинув клюв и супя бровь:

«Да что ж, неплохо! Ведь я стащила

У двух любовников — любовь.

Сидят, целуясь…А я, украдкой,

Как подкачусь, да сразу — хвать!

Небось, друг друга теперь не сладко

Им обнимать да целовать!

А вы, сестрица?» — «Я знаю меру,

Мне лишь была б полна сума.

Я у пророка украла веру, —

И он тотчас сошел с ума.

Он этой верой махал, как флагом,

Кричал, кричал…Постой же, друг!

К нему подкралась я тихим шагом —

Да флаг и вышибла из рук!»

Хохочет третья: «Вот это средство!

И мой денечек не был плох:

Я у ребенка украла детство,

Он сразу сник. Потом издох».

Смеясь, к четвертой пристали: ну же,

А ты явилась с чем, скажи?

Мешки тугие, всех наших туже…Скорей веревку развяжи!

Чертовка мнется, чертовке стыдно…Сама худая, без лица.

«Хоть я безлика, а всё ж обидно:

Я обокрала — мудреца.

Жирна добыча, да в жире ль дело!

Я с мудрецом сошлась на грех.

Едва я мудрость стащить успела, —

Он тотчас стал счастливей всех!

Смеется, пляшет…Ну, словом, худо.

Назад давала — не берет.

«Спасибо, ладно! И вон отсюда!»

Пришлось уйти…Еще убьет!

Конца не вижу я испытанью.

Мешок тяжел, битком набит!

Куда деваться мне с этой дрянью?

Хотела выпустить — сидит».

Чертовки взвыли: наворожила!

Не людям быть счастливей нас!

Вот угодила, хоть и без рыла!

Тащи назад! Тащи сейчас!

«Несите сами! Я понесла бы,

Да если люди не берут!»

И разодрались четыре бабы:

Сестру безликую дерут.

Смеялся месяц…И от соблазна

Сокрыл за тучи острый рог.

Дрались…А мудрость лежала праздно

На перекрестке трех дорог.

1908