Триумф ночи

Нагромождение оранжевых руин,

окрашенное ночью в свежий тартар,

из пемзы невесомый бастион,

травой заросший, громоздится к небу.

Внизу, пустые, в жгучем лунном свете

с истоптанной лужайкой и кустами,

стоят распахнутые Термы Каракаллы.

Все испаряется, все хрипнет и тускнеет

во взятых напрокат у Караваджо

колоннах пыли, среди магниевых вспышек

на хрупких веерах, что лунный диск

из радужного дыма вырезает.

Огромный небосвод роняет тени —

тяжелой поступью спускаются клиенты.

Солдаты Пульи или ломбардийцы,

с Правобережья бойкие ребята —

по одиночке или в мелких бандах,

они становятся напротив женщин,

бессильных, выжженных, как сохнущие тряпки,

которые трясет вечерний воздух.

А женщины краснеют и кричат,

как перепачканные дети, как старухи

невинные, как матери — кричат,

вонзая вопли в городское сердце,

зажатое трамвайными скребками,

с мерцающими узелками света.

Они на Каинов спускают лютых псов —

и затверделые от грязи панталоны

их прихотливый, презирающий галоп

по прихоти в движение приводит

на горках мусора среди свинцовых рос.

Пьер Паоло Пазолини (Перевод А. Ткаченко-Гастева)