Зимнее

Зимнее «…хру-у-у-у-сть»… внезапный скрежет — и трещина по льду прошла узором. «На берег!» — люди закричали хором, боясь, что их от берега отрежет случайным злом живой излом, в котором еще немного — и вода забрезжит. «Останься!» — Я ответил взглядом смелым. «Прошу!» — Я руку вырвать не пытался. «Останься, если любишь!» — Я остался. Над зеркалом неверным, опустелым, она и я парим единым целым, ликуя: нам одним каток достался! Одни — что сердцу может быть угодней? Без прошлого, в безумстве упоенном, мы, отраженные стеклянным лоном, скользили все быстрее, все свободней. У края хруст раздался — безысходней… У края хруст раздался — глуше тоном… И, весь похолодев, как тот, кто рядом услышал Смерть — ее смешок постылый, я наклонился, будто над могилой, — и два лица из мрака вырвал взглядом, безжизненных, чуть тронутых распадом… У края хруст раздался — с новой силой… И сладостную жизнь мою, несчастный, оплакал я, оплакал все, что бренно. О голос страха — инстинктивный, властный! О жажда жизни, как ты неизменна! Конец?.Я пальцы вызволил из плена и выбрался на берег безопасный… Она одна на ледяной площадке осталась — полновластная царица, но вот, в конце концов устав кружиться, взошла на берег — озорные прядки, прекрасна, словно трепетная птица, во взоре — дерзость, дерзость без оглядки. Спокойно среди радостного гула, как будто не она его причина, туда, где я с приятелями чинно стоял, она пройти не преминула. «Спасибо, сударь мой! — и протянула с усмешкой руку мне. — Хорош мужчина!» Гвидо Гоццано (Перевод Е. Солоновича)