Двое затравленных

Двое затравленных Мой братец Мозес Люмпеншпитц, ответь: ну почему ты удавился, — чтобы теперь меня трясло бы средь улиц и в дому?! Я опасался за тебя: торгуя, ты молчал, был очень независим, но груды злобных писем так часто получал. Ты стал, как зверь в своей норе, и дик, и одинок: ты вздрагивал от звона злодея-телефона и трубку снять не мог. Ты дверь на стук не открывал, — о, ты хлебнул с лихвой; тряслись мои поджилки, но я носил посылки в дом зачумленный твой. А что лежало, Мозес, в них, ну что за чепуха? В четверг— хвосты крысиные, а в пятницу — гусиные гнилые потроха. Я слух воскресный счел одной из худших небылиц, — кто мог бы знать заране? Повесился в чулане ты, Мозес Люмпеншпитц. Со страху, Мозес Люмпеншпитц, легко в удавку влезть. Кровь холодеет в жилах, и я давно не в силах ни выпить, ни поесть. Ты был со мной, я был с тобой; ответь: ну почему ты удавился, — чтобы взамен меня трясло бы средь улиц и в дому?! Теодор Крамер (Перевод Е. Витковского)