Вьеле-Гриффену

Вьеле-Гриффену Осенние дожди, с утра застлала мгла весь горизонт. Летят на юг перепела, и рыщет хриплый ветер по оврагу и гонит, как метлой, дрожащего бродягу. С окрестных косогоров и холмов на крыльях медленных спустились стаи дроф; смешные чибисы уже отсуетились и где-то в камышах, в сырых ложбинках скрылись; чирки-коростельки, как будто неживые, ни дать ни взять — игрушки заводные, дня через три над нами пролетят; а там, глядишь, и цапли воспарят, и утки взмоют легким полукругом и затрепещут над пустынным лугом. Придет пора — и странный ржавый клич раздастся в небесах, — то журавлиный клин; промчится хвостовой и сменит головного… А мы, Вьеле-Гриффен, поэты, мы готовы принять весь мир, по в нем жестокость и разлад, и режут к праздникам в деревне поросят, они так страшно, так пронзительно визжат, и будничная жизнь порой не лучше ада. Но и другое есть — с улыбкою по саду идет любимая — сиянье, и прохлада, и прелесть. Но еще есть старый-старый пес, он болен, и лежит, уткнувши в листья нос, и грустно смерти ждет, и весь — недоуменье… Какая это смесь? И взлеты, и паденья, уродство, красота, и верх и низ… А мы, недобрые, ей дали имя — Жизнь. Франсис Жамм (Перевод Э. Линецкой)